Рыбохозяйственный комплекс меняет модель - от продажи сырья переходит к выпуску готовой продукции для внутреннего рынка. Государство готово оперативно менять правила рыболовства, чтобы рыбаки успевали за природными изменениями и миграцией рыбы.

Хватит ли красной икры и краба на новогодние столы, как изменилась модель работы рыбаков и насколько критична зависимость России от импортных кормов и посадочного материала - об этом рассказал руководитель Федерального агентства по рыболовству (Росрыболовство) Илья Шестаков в интервью вице-президенту медиагруппы «Звезда» по специальным проектам Анне Шафран на полях IX Международного рыбопромышленного форума в Санкт-Петербурге.

- Илья Васильевич, пленарная сессия в этом году на Международном рыбопромышленном форуме называется «Где рыба?». Очевидно, это неслучайно. Вы недавно отмечали тенденцию к снижению вылова лососевых. В связи с этим первый вопрос, который хотелось бы обсудить: не приведет ли это к дефициту красной рыбы на экспортных направлениях? Ну и, конечно же, всех волнует вопрос о цене красной икры к Новому году. И тут мы еще на полях форума узнали, что, может быть, есть и другая перспектива - перспектива того, что вдруг краб станет неотъемлемым продуктом на том самом новогоднем столе.

- Если говорить в целом действительно про пленарную сессию, то вопрос «Где рыба?» связан не только с тем, что какие-то ресурсы у нас уходят, но при этом появляются новые ресурсы. Если говорить в целом о вылове Российской Федерации - да, в этом году провальная лососевая путина, такого не помнят старожилы. Наука наша таких объемов тоже не фиксировала никогда. Но при этом надо отметить, что мы больше добыли минтая, мы больше добыли сельди. И в этом плане сами объемы добычи не сильно снизились по сравнению с прошлым годом. Мы надеемся, что все-таки еще любимая иваси придет. Про лососевую путину, если отдельно говорить, да, мы поймаем где-то порядка 100 тысяч тонн. Наша государственная компания, которая сейчас работает, в том числе имеет лососевые участки, всю продукцию решила поставлять только на внутренний рынок. Мы надеемся, что внутренний рынок будет полностью обеспечен. Но, конечно, действительно такое снижение может привести к каким-то колебаниям ценовым - они на самом деле уже есть. Мы это видим.

Что касается вообще продукции, которую производит российский рыбохозяйственный комплекс, надо отметить - и здесь на выставке это очень хорошо заметно, - если 10 лет назад рыбаки в целом говорили: наша задача - поймать рыбу, привести ее на берег в каком угодно состоянии. Значит, там на холодильник, и дальше пусть кто покупает и занимается уже с этой рыбой. То сейчас, конечно, надо посмотреть и увидеть, как изменилась вообще структура рыбохозяйственного комплекса. Рыбодобывающие компании уже совместно с переработчиками вместе разрабатывают новые линейки продуктов. Они из рыбы уже делают не только полуфабрикаты, но уже и готовые к потреблению продукты. Поэтому, конечно, сейчас надо сказать, что рыбохозяйственный комплекс вообще преобразился. И это в том числе благодаря той программе и задаче, которую нам поставил президент по повышению потребления рыбной продукции в России. Мы эту задачу вместе с рыбохозяйственным комплексом выполняем.

- А красная икра, краб и Новый год?

- Если говорить про краба, то здесь тоже уже видно, что наши компании передовые начали не только продавать живого краба за рубеж. На самом деле всегда так и было - основная масса продавалась за рубеж. Но и стали производить продукцию крабовую, для того чтобы поставлять на внутренний рынок. Вот сейчас если посмотрим, там есть уже и риеты из краба, и паштеты из краба, есть суп том-ям, что удивительно - с крабом.

Есть продукция, которая доступна россиянам, и, конечно, мы уверены, что она тоже будет появляться на новогоднем столе. Ну, красной икры в этом году, конечно, будет не так много. Но я надеюсь, что у всех, у каждого будет возможность баночку красной икры на стол поставить.

- Вы неоднократно подчеркивали роль России в целом в теме глобальной продуктовой безопасности. И, конечно же, в этой связи отдельно стоит Северный морской путь. И если говорить о Северном морском пути и его потенциале для рыбаков, то что здесь можно отметить?

- Здесь я бы на две составляющие на самом деле разбил. Первое - это ресурсная база вообще Арктического региона. То пока те исследования, которые мы проводили - а мы отправляли специально Северным морским путем наше научно-исследовательское судно, проводили исследования, - пока она не так богата водными ресурсами, которые можно было бы вовлечь в рыбохозяйственный оборот. Но так или иначе мы какие-то запасы нашли. Там того же краба мы нашли в Карском море, какие-то запасы нашли сайки в Карском, не в Карском, а в море Лаптевых. Но это такие не очень сильные пока промысловые запасы.

Если говорить о логистическом потенциале - с одной стороны, да, он имеет место быть для рыбохозяйственной отрасли, и периодически суда, которые доставляют продукцию с Дальнего Востока, идут Северным морским путем, но пока это не носит массовый характер. Но при этом надо отметить, что есть суда, которые с северного бассейна везут живого краба Северным морским путем для поставок на экспорт. Потенциал, безусловно, есть. На самом деле, если откровенно говорить, стоимость провозки по Северному морскому пути дороже, чем железнодорожным транспортом. И поэтому для такого не капиталоемкого груза, как рыба, пока это сдерживающий фактор. Если мы говорим о нефти, газе - это совершенно другие составляющие. И там использование Северного морского пути - это необходимость. Для рыбы так сложилось, что пока это не является приоритетом.

- На полях ВЭФ-2026 вы отмечали, что наши рыбаки уже готовы потенциально к прямому сотрудничеству с переработчиками, и в целом можно уже говорить об изменении модели, сложившейся к настоящему моменту. И переходу от принципа «выловил - продал» к принципу «выловил, привез, переработал и поставил на внутренний рынок». Как вы оцениваете вообще в целом готовность малого и среднего бизнеса к изменению самой модели? Ну и планируется ли здесь отдельная программа поддержки для них?

- Это то, о чем я сказал как раз, отвечая на первый вопрос. Действительно, модель меняется. Рыбаки активно пошли в торговые сети. Где-то вместе с переработчиками, где-то напрямую, если это производство. Ведь что сейчас происходит в рыбохозяйственной отрасли? Мы построили уже 58 новых, современных судов, которые перерабатывают 100% выловленных уловов. Они производят как филе, так и рыбий жир, и рыбную муку, и сурими, из которых делают крабовые палочки. В Японии гораздо больше потребление сурими. Концепция поменялась. Здесь уже об этом однозначно можно говорить. Никакой поддержки с нашей стороны нам даже не пришлось оказывать. У нас была координирующая роль, когда мы постоянно с рыбаками, с переработчиками и с сетями, самое главное, ведь поймать, переработать - это одно, а чтобы в сетях продавалось, чтобы сети брали эту продукцию - тоже достаточно сложная задача. Мы эту координирующую роль выполняем, мы смогли все это организовать. И сейчас те суда, те перерабатывающие заводы, которые существуют, они позволяют нам производить огромную линейку рыбной продукции.

- Климат меняется, и это уже не теория. Наблюдается довольно необычное явление сегодня, в частности, на Камчатке - это заход тунца в лососевые реки, либо с другой стороны - Сахалин, Курилы, Приморье - здесь вдруг появилась рыба-фугу. Ну и нельзя, наверное, предположить, что это сильно обрадует российского потребителя. В связи с этим планирует ли Росрыболовство как-то вносить коррективы в сами правила вылова рыбы или корректировать научные программы для мониторинга таких явлений?

- Безусловно, конечно, мы должны реагировать на эти изменения. Прежде всего, это, конечно, тунец. Такая для нас вообще неизвестная, по сути дела, рыба с точки зрения организации промысла. Сейчас где-то мы уже ее ввели в квотную систему распределения среди рыбаков, где-то она пока еще в свободном доступе. И, конечно, на следующий год основная наша задача с рыбаками сейчас, то, что мы будем обсуждать, - это как раз организация промысла тунца. Потому что там нужны специализированные суда. Мы никогда не занимались этим промыслом, у нас нету знаний, их надо получить. На самом деле мы сейчас свой загранаппарат как раз на это и нацелили, чтобы понять вообще, как его ловить. Но что еще самое сложное - что тунца очень сложно обрабатывать. То есть прямо после того, как ты его выловил, его нужно соответствующим образом обработать и создать еще инфраструктуру шоковой заморозки. Поэтому это большой вызов. Это не такие большие объемы, как, например, минтай. То есть мы не говорим о миллионах тонн, но о тысячах тонн, о десятках тысяч тонн в принципе в перспективе говорить можно. Конечно, для нас это будет очень важной историей.

А что касается правил рыболовства - как раз мы на ВЭФ тоже это обсуждали и поднимали вопрос. К сожалению, так сейчас созданы административные процедуры, что правила рыболовства, чтобы их поменять, это занимает очень длительное время. И рыба - она наших правил-то не слушает, и ей без разницы, сколько у нас там административная процедура занимает. И вот мы сейчас как раз с Минэкономразвития обсуждаем, чтобы мы могли оперативно вносить изменения в правила. Потому что вот мы знаем, что иваси сейчас находится в зоне Приморья. Но у нас по правилам в 12-мильной зоне большим судам запрещено ловить. Хотя, по идее, зайти и поймать мы могли бы. Но мы ждем, когда изменения войдут в правила, а иваси уже ушла. Поэтому важность изменений правил и оперативного реагирования - она для нас носит жизненно важный характер.

- А насколько сегодня критична зависимость от импортных кормов и посадочного материала для аквакультуры? И в целом, если говорить о санкциях, как удалось справиться?

- Если говорить о кормах, то изначально, конечно, мы начали завозить корма из дружественных стран, но сейчас большое количество инвестиционных проектов уже реализовано. И мы, я думаю, по итогам 2026 года, когда проведем анализ, увидим, что мы полностью себя рыбными кормами обеспечиваем. Причем в том числе и стартовыми, что очень важно, - это когда прямо малька надо кормить, там совершенно другие рецептуры, совершенно другая технология производства. Если говорить про посадочный материал, то здесь проблема остается у нас с лососевыми, безусловно, потому что никогда мы этим не занимались. Мы сейчас строим селекционно-генетический центр в Карелии государственный. Компании тоже начали строить смултовые заводы у себя. Но пока проблема остается, мы завозим из дружественных стран. Ну и, к сожалению, иногда не всегда качество, конечно, соответствует тому, чего нам хотелось бы. Но проблему постепенно эту решаем. Она более капиталоемкая, чем корма, и более, скажем так, с точки зрения науки более тяжелая.

- Международный рыбопромышленный форум. Сегодня это действительно крупнейшая отраслевая площадка. Как оцениваете ее значимость и потенциал?

- Скажу так: в Советском Союзе такая выставка была, она проходила раз в пять лет. Тоже, кстати, в Санкт-Петербурге, по-моему. Как она называлась - не вспомню, но не важно. Она имела большое значение. И потом со временем и статус рыболовства для России после Советского Союза был утрачен. Мы эту выставку, в том числе по инициативе наших ветеранов отрасли, кстати, возродили. И с каждым годом она набирает обороты. У нас в этом году 19 официальных иностранных делегаций. А если говорить о бизнесе и о стендах, то представлены те страны, которые, по идее, казалось бы, в это время и не могли здесь быть. Здесь и американцы, здесь и корейцы, здесь японцы, норвежцы, датчане. Да, они не афишируют свое участие, но мы знаем, кто сейчас принимает участие. Это неправительственные организации, это именно бизнес. Мы тоже сейчас с министрами, которые приехали сюда на выставку и на форум, обсуждали: что самое основное? Ведь рыба не знает границ. Поэтому наша отрасль - она настолько уникальна, потому что, когда восстанавливались отношения после холодной войны, рыбные соглашения - они были впереди, они были таким первым толчком к тому, чтобы дальше отношения восстанавливались между странами.

- Почему надо потреблять рыбу и морепродукты нашему отечественному потребителю?

- Ну, во-первых, это полезно, во-вторых, это вкусно. Да, задача стоит у нас и повысить потребление. И, кстати, вот здесь тоже важно отметить, что раньше мы на это не обращали внимания. Мы сейчас исследование проводили - рекламные пакеты для продвижения мясной группы в 10 раз больше, чем рекламные пакеты по продвижению рыбы. Это было. Сейчас постепенно ситуация будет меняться. Для нас внутренний рынок все равно в приоритете. И вот то, что рыбаки начали именно с переработчиками линейку расширять, - это для каждого человека, кто-то найдет свою нишу, найдет свой продукт рыбный. Безусловно, когда эта тушка лежала замороженная, скрюченная, а когда жарили хозяйки, она на всю кухню пахла, - ну, наверное, в такой ситуации тяжело говорить о том, что вы увеличиваете потребление. Но сейчас мы уже видим, что постепенно потребление рыбы в Российской Федерации растет.

В Санкт-Петербурге с 16 по 18 сентября проходит IX Международный рыбопромышленный форум и Выставка рыбной индустрии, морепродуктов и технологий. Это уже девятая по счету встреча, где собираются специалисты из разных областей, чтобы обсудить, как сделать работу в этой отрасли лучше и эффективнее.

На форуме обсуждают, как развивать рыбную отрасль, используя современные технологии. Это включает модернизацию оборудования, внедрение цифровых технологий и улучшение процессов. Отдельные сессии посвящены цифровизации, использованию искусственного интеллекта и логистике. В числе международных тем - торговля со странами БРИКС+ и Глобального Юга, новые маршруты поставок и технологическое сотрудничество.