«Сорокапятка» против «пантер»: 45-мм противотанковая пушка 1937 года

Артиллеристы часто подпускали танки на расстояние около 100 метров, что называлось «дистанцией кинжального огня». Для этого расчет должен был обладать колоссальным мужеством.
© Видео: ТРК "Звезда" © Фото: РГАКФД, Самарий Гурарий
Читайте нас на:

45-мм противотанковая пушка образца 1937 года (53-К) - полуавтоматическое противотанковое орудие, которое на начальном этапе войны сыграло колоссальную роль в борьбе с немецкими танками. Оно было разработано в КБ завода №8 в Подлипках под руководством М.Н. Логинова путем доработки 45-мм пушки образца 1932 года, являющейся результатом наложения 45-мм ствола на лафет 37-мм противотанковой пушки образца 1931 года - лицензионной копии пушки фирмы «Рейнметалл».

Интересные факты

По состоянию на 22 июня 1941 года, на вооружении РККА находилось 16621 таких орудий. В войсках его прозвали «сорокапятка».
В руках опытных и тактически умелых командиров это орудие представляло серьезную угрозу для вражеской бронетехники, особенно для средних и легких танков, легкобронированной техники, ДОТов.

Но подбить танк из такого орудия все же было крайне сложной и очень опасной задачей.

Предполагалось, что «сорокапятка» сможет пробивать лобовую броню средних танков на расстоянии до 850 метров. Однако это происходило далеко не всегда. Часто бронетехнику подпускали намного ближе.
Так появился термин «дистанция кинжального огня». Речь шла о расстоянии в сто и меньше метров. Для этого расчет должен был обладать колоссальным мужеством и мастерством.

Западный фронт. Расчет противотанкового орудия младшего сержанта А. Минаева. Слева направо: командир орудия А. Минаев, замковый И. Никитин, заряжающий В. НизамовэСергей Николаевич Струнников<figcaption class=
© commons.wikimedia.org
Западный фронт. Расчет противотанкового орудия младшего сержанта А. Минаева. Слева направо: командир орудия А. Минаев, замковый И. Никитин, заряжающий В. НизамовэСергей Николаевич Струнников

В связи с недостаточной бронепробиваемостью на смену «сорокаопятке» в 1942 году пришла более мощная пушка М-42 того же калибра. Окончательно 53-К было снято с производства в 1943 году. Всего же с 1937 по 1943 год было выпущено более 37 тысяч таких орудий.

Боевое применение

Дуэль артиллериста и танка была неравной. Расчет защищал только лишь броневой лист толщиной около четырех миллиметров, при этом орудие стояло неподвижно, а танк двигался.

В книге «Мы дрались с "Тиграми"» приводятся такие воспоминания артиллериста Виталия Ульянова.

«Мы высунулись из укрытия. Танки были видны как на ладони. Казалось, что ими был занят весь горизонт. Утро было солнечным, и над степью стояло марево. «Тигры» и «Пантеры» беззвучно будто бы плыли в этом мареве: четко выделялись стволы, антенны. Между большими, похожими на корабли, танками сновали маленькие, по сравнению с ними, легкие танки. Вся эта армада перла на нас. Считать мы их не стали - это было бесполезно.

Мы ничего не говорили, и так было понятно, что будет жарко и вряд ли нам удастся уцелеть. Танки приблизились к нам метров на восемьсот. Коробейников приказал:
- Огонь!
Я говорю:
- Рано!
- Огонь!
- Рано!

Я знал, что мы им ничего не сделаем. Пушка была заряжена подкалиберным снарядом, который неэффективен на такой дистанции. Коробейников потянулся за автоматом, как бы напоминая, что может принять ко мне какие-то меры. И опять скомандовал:

- Прицел 5!

Это значит, что он определил расстояние в 500 метров. Я понимал, что если поспешить с открытием огня, то только обнаружишь себя раньше времени. И еще одна мысль промелькнула в тот момент. «Почему никто не стреляет? Что, никого нет? Когда начнут?» Мне пришлось подчиниться: навел и выстрелил. Снаряд попал в танк. В месте попадания поднялось облачко пыли. Коробейников скомандовал:

- Второй!

Ростов-на-Дону в годы немецкой оккупации<figcaption class=
© Сommons.wikimedia.org
Ростов-на-Дону в годы немецкой оккупации

Я выпустил второй снаряд, тоже попал. Пятьсот метров - небольшое расстояние. Опять возникло облачко. Это уже я потом узнал, что немцы покрывали танки антимагнитным составом. А тогда я только удивился.
Танки огонь не открывали. Еще было тихо. Приблизившись к противоположному краю лощины, они не пошли на нас. Часть танков свернула вправо, а часть ушла в левую сторону, где была дорога. Возможно, немецкие танкисты оценили крутизну подъема, ведущего к нашей позиции, и поняли, что преодолеть его им не удастся. Поэтому начали расходиться веером в разные стороны. А потом, если бы они начали подниматься, они бы подставили нам днище. Они же не глупые были.

…И тут началось. Заработала артиллерия. Появились самолеты — наши и немецкие. Они летали над полем боя на невероятно малой высоте. Наши самолеты проносились над немецкими танками, расстреливая их огнем реактивных снарядов и сбрасывая небольшие бомбы. Немецкие же самолеты прижимали нас к земле пушечным и пулеметным огнем. Все грохотало, стреляло и взрывалось. Правильно говорят: «Земля встала дыбом». Танки, ведя огонь, обтекали нас справа и слева. Они преодолели лощину и скрылись за рощей - там, где раньше стояли кухни. Зайдя за рощу, они развернулись и пошли на нас справа. Видимо, решив незаметно выйти на нас сбоку на близком расстоянии. Если бы это у них получилось, то я не уверен, что мы смогли бы быстро развернуться и встретить их огнем. Но они немножко промахнулись. Это на учениях все экипажи действуют слаженно, все отработано до мелочей.

Я не помню, кто крикнул:
- Танки справа!

Расчет выкатывает
© Георгий Зельма, РИА Новости
Расчет выкатывает "сорокопятку" для ведения огня прямой наводкой.

Я повернулся и увидел: ниже нас справа идут три «пантеры», с направленными вперед стволами. Нас они не видят, иначе бы развернулись для стрельбы. Они шли как бы уступом, один — впереди. Расстояние до них было метров 40-50, и я видел каждую заклепочку на их корпусах, каждый шов. Я был совершенно спокоен.

Первый танк, который шел впереди всех, вошел в поле зрения прицела башней, и как только он закрыл собой перекрестие, я выстрелил. Снаряд попал в башню. Я это видел четко. Танк не остановился. На той же скорости он продолжил движение влево по склону. Я понял, что броню его не пробил. Я посмотрел вправо. Шли еще два: один ближе, второй сзади и чуть ниже по склону. Я затаился за орудием, зная, что нужно навести в борт. И как только эта часть танка вошла в прицел, я выстрелил. Танк остановился не сразу. Немного прошел влево от нас и загорелся. Из его нутра пыхнуло огнем. Второй танк подошел поближе. От него пахнуло жаром. Я выстрелил ему в башню. Он дернулся и встал напротив нашего орудия. Я понял, что не пробил. Его башня стала медленно поворачиваться в нашу сторону. Я крикнул: «Юра, давай!» Лязгнул затвор. Надо опустить ствол орудия, а я не могу! Опять выстрелил в башню. Почему я так сделал? Не знаю… Наверное, потому, что она занимала все поле прицела. Я успел сделать несколько выстрелов: наводил и стрелял в башню автоматически. Я не мог заставить себя опустить ствол ниже, чтобы попасть в борт. Я еще раз повторяю, что страха в этот момент я не испытывал. Я был целиком поглощен задачей уничтожения этого танка. Танк выстрелил. Снаряд прошел над нами. Стрелял он бронебойным. Сзади нас были сложены термосы и шинели: все это полетело в воздух.

© Минобороны РФ
"Сорокопятка" на огневой позиции

После первого выстрела немецкого танка мы забежали в ровик. А немец остался на месте. Через некоторое время мы подползли к пушке, зарядили ее. В прицел я видел боковую часть его ствола: «Раз вижу ствол, значит, снаряд пройдет мимо». Я опять выстрелил в башню танка и спрятался в ровик. Танк выстрелил — мимо. Так я успел сделать три выстрела. Когда снова вылез и посмотрел в прицел — боковой части ствола видно не было. Черное жерло уставилось прямо на меня. Я немного довел перекрестие прицела в это жерло — и выстрелил. Потом — провал.

Когда я очнулся и привстал (а я лежал на спине), орудие мое было опрокинуто на бок, левого колеса не было. На том месте, где стоял я, лежали мой автомат, противотанковая и обычная гранаты, зияла воронка. Справа от меня в самых разных позах лежали Строгов и Воробьев. Слева в ровике, спиной кверху, затих командир орудия Коробейников. Голова его была повернута, и он будто бы смотрел на меня. Когда я пришел в себя, то понял, что вижу только правым глазом. Провел рукой полевому. Увидел на пальцах серое вещество — мозги. Болия не чувствовал и ничего не соображал. Еще раз протер глаз. Он стал видеть. Я Коробейникову сказал: «Танки подбиты». А он молчит. Я его взял за плечо. А у него голова крутанулась и оторвалась от тела. Ровик, в котором он находился, из которого смотрел на поле боя и подавал команды «В укрытие!», «Корудию!», находился меньше чем в метре и точно напротив колеса. Болванка, которой стрелял немецкий танк, попала в коробку подрессоривания, отбила ее вместе с колесом и разметала все, что находилось рядом. Эти части орудия, мой автомат и две гранаты могли его смертельно ранить, снеся ему полчерепа».

Но важно понимать, что героизм советских солдат проявлялся в том числе и в том, что они зачастую своими руками катили орудие весом 1200 килограммов десятки километров, перетаскивая его через водные преграды, овраги и рвы. Вот как это описывается в романе Константина Симонова «Живые и мертвые»:

«Через пятьсот шагов они действительно увидели стоявшую в гуще молодого ельника 45-миллиметровую противотанковую пушку. Возле пушки на толстом слое рыжей старой хвои сидели вперемежку бойцы Хорышева и те пятеро артиллеристов, о которых он доложил Серпилину.
При появлении комбрига все встали, артиллеристы чуть позже других, но все-таки раньше, чем Хорышев успел подать команду.

— Здравствуйте, товарищи артиллеристы! — сказал Серпилин. — Кто у вас за старшего?

Вперед шагнул старшина в фуражке со сломанным пополам козырьком и черным артиллерийским околышем. На месте одного глаза у него была запухшая рана, а верхнее веко другого глаза подрагивало от напряжения. Но стоял он на земле крепко, словно ноги в драных сапогах были приколочены к ней гвоздями; и руку с оборванным и прожженным рукавом поднес к обломанному козырьку, как на пружине; и голосом, густым и сильным, доложил, что он, старшина девятого отдельного противотанкового дивизиона Шестаков, является в настоящее время старшим по команде, выведя с боями оставшуюся материальную часть из-под города Бреста.

— Откуда, откуда? — переспросил Серпилин, которому показалось, что он ослышался.
— Из-под города Бреста, где в полном составе дивизиона был принят первый бой с фашистами, — не сказал, а отрубил старшина.
Наступило молчание.

Серпилин смотрел на артиллеристов, соображая, может ли быть правдой то, что он только что услышал.

© Израиль Озерский, РИА Новости
"Солдатский труд". Рядовой 928-го артиллерийского полка, входившего в состав 367 стрелковой дивизии. Расчет перекатывает 45-мм противотанковую пушку.

И чем дольше он на них смотрел, тем все яснее становилось ему, что именно эта невероятная история и есть самая настоящая правда, а то, что пишут немцы в своих листовках про свою победу, есть только правдоподобная ложь и больше ничего.

Пять почерневших, тронутых голодом лиц, пять пар усталых, натруженных рук, пять измочаленных, грязных, исхлестанных ветками гимнастерок, пять немецких, взятых в бою автоматов и пушка, последняя пушка дивизиона, не по небу, а по земле, не чудом, а солдатскими руками перетащенная сюда с границы, за четыреста с лишним верст… Нет, врете, господа фашисты, не будет по-вашему!

— На себе, что ли? — спросил Серпилин, проглотив комок в горле и кивнув на пушку.

Старшина ответил, а остальные, не выдержав, хором поддержали его, что бывало по-разному: шли и на конной тяге, и на руках тащили, и опять разживались лошадьми, и снова на руках…

— А как через водные преграды, здесь, через Днепр, как? — снова спросил Серпилин.
— Плотом, позапрошлой ночью…
— А мы вот ни одного не переправили, — вдруг сказал Серпилин, но хотя он обвел при этом взглядом всех своих, они почувствовали, что он упрекает сейчас только одного человека — самого себя.

Потом он снова посмотрел на артиллеристов:
— Говорят, и снаряды у вас есть?
— Один, последний, — виновато, словно он недоглядел и вовремя не восстановил боекомплект, сказал старшина».

Характеристики

Калибр – 45 мм; начальная скорость снаряда – 760 м/c; скорострельность – 20 выстрелов в минуту; наибольшая дальность стрельбы – 4400 м; дальность прямого выстрела – 850 м; вес в походном снаряжении – 1200 кг.

В ДPУГИХ CMИ
Загрузка...
Вас заинтересует
Экспертное мнение и аналитика
Читать далее
читайте ниже следующую новость