Один из самых страшных лагерей смерти – Саласпилс – в Латвии теперь предлагают считать просто трудовым. При поддержке местного сейма там выпустили книгу, абсолютно перевирающую общеизвестные факты.

Написали этот труд ученые-историки, у которых есть свободный доступ к архивам. В годы войны там погибли больше 100 тысяч человек. Но в современную историю Латвии такие цифры не вписываются.

В дни памяти жертв Холокоста в Латвии, которая за годы фашистской оккупации потеряла пятую часть своего населения, вновь ставят под сомнение масштабы преступления нацистов. Сорок восемь тюрем, 23 лагеря смерти, 18 еврейских гетто, 400 тысяч погибших – авторы новой книги о Саласпилсе, балтийском Бухенвальде, говорят журналистам, что эти цифры явно завышены советскими историками. Якобы Саласпилс был вовсе не концентрационным лагерем, а трудовым. И детей там не убивали, разве что около сотни умерли своей смертью.

«По нашим подсчетам, через Саласпилский лагерь прошли в лучшем случае 22 тысячи человек. Одинадцать тысяч из них были политзаключенными, а еще 12 – транзитными заключенными, которых перевозили из Советского Союза в Германию», – заявил автор книги «За этими воротами стонет земля, Саласпилский лагерь 1941–1944» Карлис Кангерс.

На фотографиях этого «трудового», как теперь называют его латвийские историки, лагеря 100 тысяч замученных взрослых и семь тысяч детей. Их морили голодом, расстреливали, ставили над ними медицинские эксперименты и каждый день литрами выкачивали кровь для раненых солдат вермахта.

К примеру, Вере Поцелуенок было всего четыре года, когда фашисты сожгли ее деревню в Белоруссии, а ее с сестрами отправили в Саласпилс. Старшая и средняя выжили чудом, а младшая погибла.

«Кровь брали для солдат. И у меня, и у сестры, у всех брали. А там маленькие. В год что может выдержать? И в два года. И не кормили почти совсем», – пояснила узница концлагеря Саласпилс.

Бывшая арестованная Мария Панфилова в лагере смерти потеряла родного брата. Погибших детей из бараков выносили каждый день, вспоминает она, бросали прямо на территории лагеря, в яму.

«Здесь остался мой братик, который очень просил, чтобы я его не бросила. Я не смогла его уберечь», – рассказала Панфилова. Нужны ли новой латвийской истории такие свидетельства – вопрос риторический. Неудобные моменты авторы книги готовы оспаривать даже со свидетелями нацистских пыток.

«Мы категорически отрицаем, что в Саласпилсе погибло семь тысяч детей. Мы знаем о том, что там  всего было три тысячи детей. И ни у кого из них не брали кровь для лечения немцев», – уверяет Кангерс.

Авторы книги не признают советские архивы о Саласпилсе достоверными, свидетелям верят лишь избирательно. Но ведь других источников о лагере смерти и нет, недоумевают историки.

«Отметаются или выказываются совершенно недействительными источники советского происхождения. При этом надо понимать, что архив лагеря был немцами при отступлении уничтожен. Все эти спекуляции отдают неприятным душком», – отметил руководитель исследовательских программ фонда «Историческая память» Владимир Симендей.

Любопытно, что данный исторический труд увидел свет при поддержке сейма. Хотя всего год назад  российскую выставку о концлагере Саласпилс, которую собирались провести в штаб-квартире ЮНЕСКО, латышские власти заблокировали, чтобы «не навредить международному имиджу страны».

Новая книга о трудовом лагере, по их мнению, имиджу Латвии точно не навредит. Равно как и ежегодный марш легионеров СС, в преддверии которого ее публикуют.