зарегистрироваться войти
найти Искать
 СОБЫТИЯ: Обострение в Донбассе Война в Сирии В ИноСМИ  
Телеканал «Звезда»/Новости/Вопросы истории
08:38 Зверства американцев: как агрессия стала сущностью Запада
09:22 Западная фабрика лжи: США придумали голодомор, чтобы сделать из украинцев русофобов
09:44 Головокружение от успехов: как коллективизация спасла советский народ
08:13 Разделить и уничтожить Россию: как вопреки стараниям Запада создавался СССР
09:25 Невидимый палач: кто на самом деле руководил Гражданской войной в России
12:48 Один против всех: как «заговоренный» летчик-ас подбил 57 немецких самолетов
09:27 Ракеты Королева не по зубам Америке: как США инсценируют полеты в космос
09:04 1917-й: что было бы, если бы большевики не захватили власть
12:12 100 лет революции: как в 1917 году правительство Англии обрекло Николая II на смерть
11:07 Как встречали Новый год солдаты и офицеры Красной армии
9 мая 2016, 09:02

Немцев за войну простили, но злодеяния их не забыли

Держим ли мы, народ России, зло на немцев, которых одолели 71 год назад? Время, которое лечит, прошло немалое, но и счет павших с двух сторон велик. У нас – 27 миллионов, включая солдат, женщин, детей… Разрушенные города, сожженные деревни, расстрелянные мирные жители, поднятые на штыки дети, концлагеря. Такое, естественно, не забывается, но и лютой ненависти уже не оставило. Тем более, что Победа осталась за нами и враг был разгромлен. А пинать побежденных как-то не в традициях русского народа…

 

 

Один мой знакомый, убежденный русский националист, беседуя как-то по этому поводу, задумался и рассказал свою личную историю: «Моя бабушка, застигнутая войной в Сталинграде, отправилась в военкомат и, прибавив год, в 17 лет стала зенитчицей. Защищала родной город, была ранена один раз, потом еще. В общем, настрадалась и хлебнула военного горя. И вот уже в зрелом возрасте она мне сказала, что простила немцев за ту войну. И если моя бабушка так посчитала, то и мне, знавшему Великую Отечественную по истории, не грех простить немцев. Со скипом, сжатыми кулаками, но простить».

 

24 июня 1945 года на историческом параде Победы на Красной площади в Москве, когда были низвергнуты фашистские знамена, вероятно и произошел тот выдох, как после глотка спирта из солдатской фляги, когда уже не перехватывает дыхание. Не вдох, а именно выдох – вот тогда, видимо, и отлегло. Пленных немцев, которые после войны строили дома в российских городах, уже никто не боялся. И подкармливали тайком, да и содержали по статусу военнопленных с кормежкой и обувкой. Сработал для общественного сознания еще и статус новой Германии – ГДР, Германской Демократической Республики, где помимо советский войск в составе ГСВГ находились многие специалисты и приезжали артисты из Москвы и других городов.

 

 

«Вообще вопрос национального прощения в историческом контексте весьма сложный, – считает военный историк Александр Зимовский (родившийся в семье офицера «оккупационных войск» в Германии). – Полагаю, что в основе ответа на вопрос «простили мы немцев за войну или нет?», лежит известная сталинская максима: «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остаётся». Присутствует здесь и сильное влияние русской ментальности. Ведь для человека русского, русского солдата, как собирательного образа всех участников Великой Отечественной войны, сдавшийся враг, который бросил оружие и прекратил сопротивление, он уже не так чтобы враг. Сдавшийся на милость русского враг проходит по иной категории восприятия.

 

Поэтому, когда остывала ненависть, помогавшая в бою и питавшая общую волю к Победе, когда военные преступники получали по заслугам, следующим душевным движением было стремление победителей разбудить в побеждённых стыд. Заставить их увидеть страшные последствия войны для советского народа. Заставить отвечать на вопрос, зачем это было сделано».

 

Действительно, советский солдат пришёл в Германию уже не как мститель. В большей степени это был воин-освободитель. Если говорить о хронологии, о том, как менялась парадигма величайшего в мире вооружённого конфликта, то можно сказать, что месть была частью войны до начала освободительного похода Советской Армии по странам Европы. До того дня, когда советские войска восстановили западную границу СССР по линии 1941 года. В дальнейшем акцент делался именно на освободительную миссию и свободу для народов Европы (и для немецкого народа тоже), как сакральный результат Победы и её цель.

 

 


«А свобода – это уже совсем иная коннотация, – продолжает Александр Зимовский. – Не случайно СССР никогда не осуществлял массированные бомбардировки германских мирных городов. Ведь 90 процентов разрушенных социальных и промышленных объектов Германии в 1942-1945 годах – это результат «ковровых» бомбардировок британской и американской стратегической авиации.

 


Черчилль собирался уничтожить Германию политически и экономически, чтобы навсегда исключить её угрозу интересам Британии в будущем. Сталину нужна была дружественная Германия, конечно, лучше близкая идеологически. В этой ситуации концепция тотального возмездия, основанная на коллективной ответственности всех немцев, в СССР возникнуть не могла, сколь ни велика была гипотетическая вероятность такую концепцию внедрить. Не зря ГДР оказалась потом самым прочным звеном Варшавского пакта.

 


Так что ответ следующий. Простили? Да, в историческом смысле, простили. Забыли? Нет. Ни в историческом смысле, ни в отношении каждого из нас лично, на ментальном уровне. Мы помним своих мёртвых, помним свой Бессмертный полк».

 


Отдадим должное и самим немцам. Пожалуй, ни в какой другой европейской стране, освобожденной советской армией во время Великой Отечественной войны, так не ухаживают за захоронениями советских солдат. Не обливают могилы краской, не разрушают памятники. «Воин-освободитель» – солдат с девочкой на руках в Трептов-парке  (творение скульптора Евгения Вучетича), как и военные мемориалы в Панкове и Тиргартене в Берлине, находятся в идеальном состоянии. Немцы, в отличии от поляков или болгар, бережно относятся к истории и чтут память настоящих солдат. Ни тех, кто их победил, а тех, кто сохранил им чувство национального самосознания, не унизил, не поставил на колени. И одним из первых слов в уже освобожденной Германии выучил слово «фройндшафт» – дружба.

 

 


Да и на бытовом уровне общения советских военнослужащих с немцами в послевоенной Германии, вплоть до вывода войск в начале 90-х годов прошлого века, сохранялись хорошие дружеские отношения. Никто никого не винил, не упрекал. Немцы стали другими, да и мы тоже. Отношения стали более  искренними и доверчивыми. Порой с юмором. У моего отца, служившего во 2-й танковой армии в Магдебурге, был друг-немец, тоже офицер, который часто бывал в гостях. Однажды, вместо традиционной местной горчицы, слабой и сладкой, папа поставил на стол русскую горчицу – ядреную, солдатскую. Немец от нее лил слезы и спрашивал: «Это маленькая русская месть?» А потом попросил баночку такой горчицы с собой – коллег угостить, как привет от русских.

 


Мы, страна победившая фашизм, ушли из Германии. Задачу выполнили. Немцы это оценили. Но, где-то на генетическом уровне помнят – с Россией выгоднее дружить, чем враждовать. Собственно эта парадигма и лежит в основе современной российской внешней политики мягкой силы. Мы не забыли. Наша память заслужила, чтобы её уважали.
 

 


Автор: Виктор Сокирко


Фото: Архив "Красная Звезда", "Красная Звезда"/Макс Альперт
Версия для печати Версия для печати
Загрузка...